Литературный Усть-Лабинск

 

 

 

▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬

 

 Представляем вашему вниманию

поэму"Перед пропастью" кубанского писателя, члена Союза писателей России, нашего земляка Савенко Михаила Константиновича (1918-1997),литературный псевдоним "Константинов" из сборника стихов

 "Судьба", изданного в г. Усть-Лабинске, старшим сыном писателя

 Савенко С.М., в 2008 году.

     

                         ПЕРЕД ПРОПАСТЬЮ

                                     Поэма

                                                                «И увидел я новое небо и новую землю;

                                                                ибо прежнее небо и прежняя земля миновали

                                                                и моря уж нет…»

                                                                          Новый Завет. Откровение Иоанна

                                                                          Богослова, гл.21, ст.1.

               Часть первая

Бог сотворил и небо голубое,

И бездну звёзд – им, зорким, нет конца –

И тайны океанского прибоя,

И пламень слов святого мудреца;

                                                                                          И в шлемах ледяных крутые горы,

                                                                                         И свежий лист, и жаркие цветы,

                                                                                         И над Землёй негаснущие зори,

                                                                                         Молитвы поднебесной высоты.

Творец украсил вольные просторы

Травой и звонким золотом хлебов.

Из края в край проснулись птичьи хоры,

Запел рожок весёлых пастухов.

                                                                                       И род людской возрадовался счастью –

                                                                                      Святым дарам вселенского Творца –

                                                                                      Но в чёрную пучину сладострастья

                                                                                     Он слепо бросил души и сердца.

Любить – безбрежно, только без остатка;

На шумном пире чувств – ни в чём границ!

В грехопадении – всех тайн разгадка.

Не падай перед мерзким страхом ниц!..

                                                                                         Но кто-то с неба грозно: – Знайте меру!

                                                                                        Перед грядущим, человек, смирись

                                                                                         И позови спасительную веру,

                                                                                        С душевным жаром Богу помолись!..

«Всё создано для счастья человека! –

Гремят библейские колокола. –

Творец велел от века и до века

Вершить с молитвой добрые дела!..»

 

                                              Часть вторая

                                                      1

Как грозы, грохотало время,

Сжигало в пепел нас, людей,

Рождало вновь святое племя

Не грешных, ангельских детей.

                                                                              Но бесы зла чернили души

                                                                               Весёлых, розовых юнцов,

                                                                              Топтали веру их отцов

                                                                             В утеху дьявольским кликушам.

Таилась по углам измена,

И скалилась повсюду ложь.

И от Иудина колена

До нас предатель – жирный грош.

От этой дряни обложной

Готов свихнуться род людской.

                                                                             2

                                                                          Взошла в сердцах несправедливость,

                                                                          Как на полях чертополох.

                                                                         Пируют зависть и спесивость,

                                                                         В чести палачества молох.

Но в душах дерзких не молитвы

Уже кричали. Нет, протест!

Он звал на яростные битвы

И проклинал смиренья крест.

                                                                       Бедняк бесправный, но крутой,

                                                                      Во тьме веков индус Госала –

                                                                      В нём вера в Бога угасала –

                                                                      Воззвал с безбожной прямотой:

                                                                      – Любой святой, любой брахман

                                                                     Несут нам гибельный обман!..

                                                            3

Летели годы и столетья.

Волной нахлынула беда.

Такого злого лихолетья

Никто не ведал никогда.

                                                                     Стада рабов былого Рима

                                                                    В молчаньи гибли на полях.

                                                                    И в гладиаторских боях

                                                                    Раб угасал от побратима.

Но час терпенья догорел.

Сердца зажглись огнями гнева.

И, кажется, сам Бог велел

Послать благословенье неба.

И разорвал неволи мрак

Вожак униженных – Спартак.

                                                                       4

                                                                          Пожар священного восстанья

                                                                          От Капуи, со всех сторон,

                                                                          Сжигал в бесовском нарастаньи

                                                                          За легионом легион.

Но месть господ необорима.

Горит кровавая заря!

От дерзкой Капуи до Рима –

Шесть тысяч виселиц подряд!

                                                                          Огонь свободы притушили.

                                                                         В боях поверженных рабов

                                                                          Зарыли в землю без гробов.

                                                                         Святую правду сокрушили.

                                                                         Дух воли ветром унесло.

                                                                         И снова торжествует зло.

                        5

В оковах раб не бессловесный

И жалкий идол – человек!

Орлом он рвётся в поднебесье,

Орлом останется навек.

                                                                        Беглец-монах Джордано Бруно,

                                                                        Юнец со светлою судьбой,

                                                                       Сорвал с души сомненья струны

                                                                        И вышел с косностью на бой.

Он толковал, что бесконечна

Вселенная: ей края нет.

И вечен тихий звёздный свет.

Как всё вокруг, природа вечна.

Он осмеял святых ослиность

И впал у Римского в немилость.

                           6

                                                                        Приказ преосвященства краток:

                                                                         – На суд за грешные дела!

                                                                        Покаяться заставить брата.

                                                                        Не отречётся – сжечь дотла!..

Нет, отреченье – святотатство

Перед невинною душой

Я не предам людского братства.

Ведь в этом был бы грех большой…

                                                                           И помолчал палач пока.

                                                                          Но взвизгнул сатанинский голос,

                                                                           Как ледяной, железный полоз:

                                                                           – В костёр! В огонь еретика!..

                                                                          О, сколько их, святых и правых,

                                                                          Сгорело в пламени кровавом!

                                                                7

Медвежья, дымная Россия,

Ты не обижена судьбой.

Мудрец Радищев, твой мессия,

Поклялся пламенно тобой,

                                                                            Твоим величием всесветным

                                                                            И грозами грядущих лет.

                                                                            Поверил он мечтам заветным

                                                                            Русь уберечь от сонма бед.

Глаголом жег он без боязни

Жестокосердие господ

И звал измученный народ

К отмщению и правой казни.

Была та вера горяча,

Но вся сгорела, как свеча.

                                                                    8

                                                                                 Теперь коварнее пираты:

                                                                                  Не рыщут хищно по волнам.

                                                                                 Они сегодня демократы,

                                                                                 В несчастьи помогают нам.

Пират вам поднесёт рюмашку

И прослывёт как добродей.

Потом с обманутых людей

Сдерёт последнюю рубашку.

                                                                               Бедняк, проснёшься ль от обмана

                                                                               И проклянёшь ли звон монет?

                                                                               Пора увидеть правды свет.

                                                                               Пора призвать к суду тирана.

                                                                               И возгорится навсегда

                                                                              Огонь священного труда.

                      9

Что алчность богачей безмерна,

Мир знает это с давних пор.

У кошельков закон пещерный.

Ничто несчастного укор!

                                                                               Они убили миллионы

                                                                               В гоньбе за грешным барышом

                                                                              И топчут вечные законы

                                                                              В обнимку с подленьким грошом.

Им жадным мало нашей крови,

Они мордуют Землю-мать:

Решили кости ей сломать,

Сдирая снежные покровы.

На ней печалится заря.

И ропщут реки и моря...

 

                                       Часть третья

Я видел вещий сон… Земля заговорила

Со мной на ясном русском языке

И грозные, как рок, мне истины открыла

И в сущем дне, и в давнем далеке.

                                                                                              Звездою яркой во Вселенной я носился,

                                                                                              Где зори негасимые горят,

                                                                                              К планете нашей благодарностью светился.

                                                                                               Так по-сыновьи мать благодарят.

Зачем всё мечешься? – Земля меня спросила. –

Поукроти свой сатанинский бег.

Пойми: в спокойствии и мудрости вся сила.

Смирись пред Богом, гордый человек!..

                                                                                                  Я отвечал: – Не будет никогда смиренья.

                                                                                                  Не мне молчанье хворого раба.

                                                                                                  Всегда я рвался в небеса, со дня рожденья,

                                                                                                   Иная мне назначена судьба!..

Судьба у каждого своя, но однолики

Все люди в смерти, все придут ко мне:

И нищий, и богач, и раб, и вождь великий.

Всем вечный сон в холодной глубине…

                                                                                                  – Всё это так. Однако, нынче мы страдаем

                                                                                                  На горькой, неприветливой Земле:

                                                                                                   Отраву пьем и часто смертно голодаем,

                                                                                                   Безвольно гибнем в ядовитой мгле.

А кто виновен в том, что я такою стала?..

Скажи, хоть видит всё мой острый глаз…

Не так давно я дивной красотой блистала

И чистотою восхищала вас.

                                                                                                 Я подарила вам для блага всё, что нужно:

                                                                                                  Ума родник и речи мудрый слог,

                                                                                                 Священное сознанье жить по-братски дружно.

                                                                                                  Животворящий свет послал вам Бог.

А на добро вы отвечали слепо, неразумно,

Гордились дико: мы, мол, господа!

Меня крушили дьявольски бездумно

И сделали калекой навсегда…

                                                                                                 – Мы жаждали не рая, а лишь лучшей доли,

                                                                                                 Тебе и в мыслях не хотели зла.

                                                                                                  – Нет! Необузданно желали дикой воли,

                                                                                                  Вокруг творили чёрные дела…

О, неужели так моя вина ужасна!

Такого я не слыхивал вовек…

Да, крест людей тяжёл, грядущее неясно.

Послушай правду, грешный человек…

                                                                                                    Ты и все люди, вы, живые крохи,

                                                                                                     Рождённые для радости земной,

                                                                                                     Вы после ветреной короткой суматохи

                                                                                                     Спешите в лоно матери родной.

Но и за эти миги вечности Вселенной

Ты, жадная до власти Божья тварь,

Загадить успеваешь свой домишко бренный

И осквернить молитвенный алтарь!..

                                                                                                      Я вижу страшное: у пропасти дорогу.

                                                                                                       И это ваш последний путь мирской.

                                                                                                       Покайтесь нынче и молитесь Богу,

                                                                                                       Иначе завтра вымрет род людской!

                                                                                                                                          1996 год.

                                                                                                                                           г. Усть-Лабинск.

24 мая 2015 года исполняется 110 лет со дня рождения великого русского и советского писателя – донского казака Михаила Александровича Шолохова, лауреата Нобелевской премии в области литературы.

 

Предлагаем читателям отрывок из очерка"Прикосновение к тайне" члена Союза писателей России, кубанского писателя – Савенко Михаила Константиновича (1918-1997).

Михаил Константинович считал Шолохова М.А. своим учителем на литературной ниве. Этот очерк являет нам связующую нить с тем временем, когда в 1794 году донские казаки заселили

станицу Усть-Лабинскую для охраны южных рубежей России и  настоящим временем.

 

 

 

                                              Прикосновение к тайне

                         (фрагмент из путевых заметок о жизни М.А. Шолохова)

 

Ещё в юности меня очаровали книги Михаила Александровича Шолохова. Они прогремели освежающими грозами .благодатными ливнями прошумели в моей душе. На весь мир прозвучали симфониями неслыханной силы. и люди, потрясённые ими, затаили дыхание .Устремили удивлённые взоры к старой, ничем не отмеченной судьбой станице, откуда накатывались мелодии несравненной мощи и красо­ты. Москву осенило радостью: вольные донцы взрастили ещё одного великого сына России. Вездесущие книгоиздатели и редакторы журналов бросились на Дон и начали охоту на знаменитого писателя. Торопливо загрохотали сотни печатных машин .И потекли через них шелестящие реки бумаги."Тихий Дон" и "Поднятая целина" выходили огромными тиражами. За полвека человечество выхватило из магазинов более ста миллионов шолоховских книг. Что за чары таились в них? И с чем эти творения духа можно сравнить?  Много раз я задумывался над этим и приходил к одной мысли: равных им нет.

Читатели, полюбившие Шолохова, вереницами тянулись к нему в гости. Летели самолётами, мчались автомобилями, ехали поездами, шли пешком. Среди них вы могли встретить рабочих от станка и крестьян с хлебного поля, артистов и писателей, издателей и переводчиков, космонавтов и бывших преступников, министров и пастухов. И у каждого своя забота. Одни просили совета, другие-помощи, третьи желали засвидетельствовать своё высокое почтение. Знай, мол, Михаил Александровича живу на одной планете с тобой!

Безвестный литератор с Кубани, я тоже решил заявить о себе. Захотелось написать очерк о вёшенском чародее слова.

Однако нужно хорошо знать всё, что окружало с рождения этого человека. И я отправился на Дон. С болью душевной мне не раз пришлось видеть, как назойливые ходоки к Шолохову губят здоровье и дело писателя.

В предпоследний мой приезд в станицу Вёшенскую встретил я там щупленькую ясноглазую женщину с троими малолетними сыновьями. Старшему седьмой миновал! Она приехала из далёкого Архангельска просить у Шолохова защиты от недобрых людей. В нём она видела своего первого заступника. По её мнению, только он мог надёжно избавить всех обиженных от напасти. Какая несокрушимая вера в писателя, народного депутата! Это же прекрасно .И всё-таки. Не уже ли в целой области не нашлось чуткой души? Неужели некому было утешить молодую мать? 0ни,конечно,там есть, хорошие люди. Но ей казалось, что самый короткий и верный путь к правде лежит через доброе сердце Шолохова.

В последние годы паломничество к нему вылилось в бедствие. Это не преувеличение .Если бы писатель открывал двери своею дома перед всеми желающими встретиться с ним, он целыми сутками занят бы был гостями. Но ведь у него на столе лежала неоконченная рукопись романа "Они сражались за Родину" .К тому же его неотступно преследовали болезни .С мая 1975 года он уже  не мог из-за них работать.

Однако и то, что сделано, грандиозно .Исследования учёных о его влияний на читающее человечество доказали, что книги Шолохова более полувека победно сражаются за правду.

Свет шолоховских произведений проникает в тёмные уголки империй и королевств, буржуазных республик и диктаторских режимов, колоний и тюрем. Этот свет правды укрепляет веру сотен миллионов угнетённых и поднимает их на борьбу за свободу. Всемирную славу писателя не мог больше игнорировать Нобелевский комитет.15 октября 1965 года, рассмотрев 89 кандидатур на соискание премий но литературе, он решил присудить её Шолохову.

В декабре того же года Михаил Александрович приехал в Стокгольм, в Золотом зале ратуши шведский король поприветствовал советского лауреата, поклонился ему и вручил диплом. Писатель ответил на это сдержанным кивком головы. По поводу вручения Шолохову премии прогрессивные газеты пе­чатали восторженные статьи, а правая пресса клеймила академиков из комитета за их капитуляцию перед коммунистическим романистом, принижала значение его творчества. Но текст диплома неумолимо гласил:

"Михаилу Александровичу Шолохову 1965 года Нобелевская премия по литературе присуждена в знак признания художественной силы и честности, ко­торые он проявил в своей донской эпопее об истори­ческих фазах жизни русского народа".

Весь читающий мир терялся в догадках. Как мог Шолохов, хуторской парень из иногородних, не окончивший гимназии, взяться за создание эпопеи о донском казачестве, о социалистической революции в России? Что породило ту необыкновенную силу книг, которые взбудоражили сердца и умы сотен миллио­нов людей?

Хожу по улицам станицы, пытаюсь об этом потолковать со старожилами. Они в недоумении посмеиваются. Это, мол, знает лишь он сам.

В задумчивости опускаю голову и бреду к собору, на централь­ную площадь. Припомнилось очень знакомое место из "Тихого Дона".

"Вёшенскаявся в засыпи желтопесков. Невесёлая, плешивая, без садов станица. На площади-старый, посеревший от времени собор, шесть улиц разложены вдоль по течению Дона. Там, где Дон, выгибаясь, уходит от станицы к Базкам, рукавом в заросли тополей отходит озеро, шириной с Дон в мелководье. В конце озера кончается и станица..."

Теперь Вёшенская в садах и скверах, и к её окраине подступили молодые сосняки. Спускаюсь под косогор. Подхожу к прославленной в песнях реке .

-    Здравствуй, Дон-батюшка...

Смотрю в тёмную голубизну леденистых волн. Острый ветер че­шет его мягкие кудри . Дон Иванович молчит и, пожалуй, не хочет знать моих забот. Надо поскорей возвращаться домой. И вдруг почудилось в шёпоте струй:

-    Пора...Ты здесь короткий гость...

Ветер напирает ещё пуще. Свистит в гибком белотале. Пенит водяные валы и пронизывает холодными иголками мою никудышнюю южную одежонку.

-    Что же делать?                                                                     

С горьким сожалением я прощаюсь с родиной "Тихого Дона" и "Поднятой целины".

 

Вёшенская – Усть-Лабинск.   1981-1984 г.г.

Михаил Константинович Савенко (литературный  псевдоним - Константинов)

 

▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬

                                                                      

   Представляем вам Скребнева Евгения Алексеевича. Он уже второй десяток лет проживает в городе Усть-Лабинске.

 Пишет юмористические рассказы, которые живо отражают нашу жизнь. Публикуется в газете "ВЕТЕРАН" краснодарского

края и в  газете "НАШЕ ВРЕМЯ" Саратовской области, Новобурасского района (это его родные места).

                                                               

      Публикуем его рассказ и стихотворение, опубликованные в Новобурасской районной газете "НАШЕ ВРЕМЯ"

                                Волшебное лекарство

 

    Это произошло в 60-х годах 20 века в Казахских степях бывшего Советского Союза. Заболела женщина

    в возрасте 40 леторганами пищеварения. Женщину начали одолевать сильные боли в области желудка.

    После применения советскихлекарств лечение не показалоположительных результатов.

    Собрав совет, врачебнаякомиссия приняла решение –отправить больную в городскуюбольницу на операцию.

     Когда больную после полоснойоперации выписывали избольницы, был объявлен "приговор":«Рак желудка.

     Протянет месяц или два». Больной же сказали:«Все нормально. Езжайтедомой и продолжайте лечение».

Приехав домой, Марфа сталаснова аккуратно посещатьамбулаторию и слезно проситьчем-то и как-то притупить все

усиливающуюся с каждым днем боль. Врач - терапевт как мог старалсяоблегчить ее боль с помощьюразных обезболивающих медикаментов,

но был бессилен в этой борьбе.И вот однажды, при очередномприходе на прием в больницу, когдав кабинете находились только врач и больная

(медсестра вышлаиз помещения), доктор сказал: «Дорогая Марфа, наконец-то, я приготовилвам лекарство. Через неделю зайдете на проверку».

С этимисловами, он налил в мензуркуиз графина, стоящего на подоконнике,воды и подал Марфе.Этот графин предназначалсядля полива

комнатных цветов ипростоял на солнце уже несколько дней. Больная выпила мензуркуданной воды и ушла домой.

Прошла неделя, но больная вбольницу не приходила. Послетого как больная не появилась наприеме у врача и вторую неделю, врач

заволновался. Он уже началподозревать самое плохое. Истерзанный угрызениямисовести, доктор решил посетитьсвою больную.Когда он

подошел к дому, то калитка двора была раскрыта. Была раскрыта также входнаядверь в дом. На крик: «Хозяйка, ты дома?»,

– никто не откликнулся. Негнущимися ногами врач тихим шагом стал заходитьза дом и там увидел… Марфу

Михайловну, которая, как трёхлемешний плуг, копала грядку. На повторный окрик она воспрянула со словами: «Ой, здравствуйте!

А я сегодня собиралась прийти к вам домой с подарками. Курочку уже зарубила и вотрешила накопать молодой картошки…».

      

                                                                                                                                                                        Е. СКРЕБНЕВ.

 

В марте 2012 года на сайт «село Лох», куда я отправляю свои небольшие рассказы о жителях, о природе, т.к. являюсь коренным жителем этого села

и прожил в нем постоянно до 1960 года, я поместилэти стихи с пометкой, в которой написал кому ониадресованы.

И буквально на второй день получил письмо от девушки, со словами «Это моя мама», а рядом приложена фотокарточка, молодая женщина и девочка -

подросток. По моей просьбе она прислала с радостью еще одну фотографию мамы, которой рядом с ней нет уже 6 лет. И она попросила меня

опубликовать стихи и фотокарточку в вашей газете. Я думаю, это для нее будет самый дорогой подарок.

Читая вашу газету, земляки лоховчане вспомнят и,помянут дочку Егора Панина.

                                 Ветка сирени

У вагона я ждал, расставаясь с тобой.

Полный грусти прощальных мгновений.

И в мечтах о былом, вся душою со мной

Ты мне бросила ветку сирени.

                                                                                Резкий голос звонка нас от дум оторвал.

                                                                               Налетели потоки сомнений.

                                                                               И, тебе глядя вслед,весь в слезах целовал

                                                                              Я прощальную ветку сирени…

Поезд где-то исчез в серой дымке вдали,

Проплывали вечерние тени,

И бесцельно я брел по дороге в пыли

С одинокою веткой сирени.

                                                                                Я вернулся к себе. Этот вечер унес.

                                                                               Все надежды, всю радость стремлений.

                                                                               В эту ночь отцвела от объятий и слез                                        

                                                                               Истомленная ветка сирени.

 

                                                                     Евгений Скребнев

                                                                                                            г.Усть-Лабинск.

 

 

 

                                                  НАПЁРСТОК. 

                                                                                                                                  На память от Куркина М.П. всем

                                                                                                                                  работникам  СМУ- 8 г. Грозного 

                                                                                                                   

  Случилось сие, как принято сейчас говорить, в  прошлом веке на строительстве КС в Раздельной на участке, которым  руководил старший прораб Долов Володя, светлая ему память .

В то время наш Михаил Петрович   прибыл на участок посмотреть как налажен быт  рабочих и что можно сделать для его улучшения. Рядом с участком располагался огромный рынок, на котором  только одного черта не было. Но самым примечательным было то, что там развернулась команда, подстригающая честной народ…

 Георгиевич сразу предупредил басурманок, чтобы у них и в мыслях не было залезть в карман кому -нибудь из его рабочих или тем паче ИТРовцев.  По приезду  Михаила, Долов объявил о запрете приближаться к живодерам ближе, чем на сто метров. Долго придерживался  Миша  данного запрета, но в день отъезда в Грозный он  не вытерпел- видно черт попутал. Подойдя к кругу играющих и понаблюдав за игрой, ну не более пяти минут, он  пришел к решению, что недостающие семьдесят рублей на покупку норковой шапки, потратит на так понравившеюся  ему  непривычную еще тогда игру в наперсток.

Решил - шапка  у  него  практически уже в кармане, а точнее  в кошельке у коробейника, продающего меховые товары. Что было дальше,  знающим ребятам, объяснять не надо. Скажу только, что те деньги, которые были у него в размере восьмидесяти рублей, что к слову составляло половину  его  месячной, по тем временам зарплаты, почему-то оказались в  кошельке у крутящих наперсток. Время было обеденное и Пётрович  вернулся на участок.

Долов, по его внешнему виду, сразу заподозрил что-то неладное и начал   его пытать. После недолгих препирательств он  все выложил  Долову  как отцу родному. В гневе Долов отправился на рынок и с криками- как вы посмели обыграть моего председателя профкома, ведь вы же предупреждены были не трогать моих людей -ему ответили, что мол у него на лбу не написано, что он с твоего участка, а уж тем более председатель профкома. Но он так играл азартно, что к нам невольно подтянулась толпа желающих продуть свои законные денежки, а посему в благодарность от нас возвращаем ему все проигранное и в качестве бонуса передайте четыре коробки хороших молдавских шоколадных конфет, которые тут же и вручили Георгиевичу. Надо ли говорить, что в самолет    Миша садился совсем с другим настроением.   

                                                                          Евгений Скребнев 

                                                                                     28.05.  2014 г. 

 

 

▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬

 

 

Екатерина Алёшина                                                                                                                            Публикация от 1.12.2014 г.

                                   Заступник

                                        Рассказ

 

Владислав, двадцатилетний семинарист, по дороге домой решил заехать к родственникам в Задонск. После строгой жизни в Троице-Сергиевой лавре ему хо­телось побыть в домашней обстановке, но особенно - увидеть двоюродную сестру:

Тихая улочка с небольшими двух-и одноэтажными домами, вот и их дом . старый, деревянный,, подъезд один. Он уверенно позвонил а дверь квартиры : его здесь ждали.

За завтраком тетя Ира ласково подкладывала племяннику блинчики:

- Ешь, ешь, батюшка наш.

Владислав улыбнулся:

- Да ведь я еще не батюшка.

- И откуда это в тебе появилось - идти в священники? У нас в роду их не было.

- Божий промысл, тетя Ира.

А на нас как-то Божий промысл не распространяется, - нахмурил кустистые брови дядя Петя. - Вот мы живем поблизости от монастыря, а если и были в нем раз, так то ж из любопытства. И как-то нас не зовет к себе Боженька. Да мы и сами не рвемся.

- Да,да, - поддакнула тетя, - живем мы потихонечку, звезд с неба не хватаем, Работаем, так что не­когда нам по монастырям ходить. И Галя наша после вуза тоже работать пошла, третью неделю уже работает, и живет в Воронеже

- Она квартиру там снимает или домой ездит?

> Снимают вдвоем они квартиру, уже второй год.

С Подружкой? - Владислав соскучился по девичьему обществу.

' Дядя Петя вдруг закашлялся, тетя Ира стала что-то переставлять и перекладывать на столе. И, не поднимая глаз, тихо сказала:

-Да нет, не с подружкой. Она у нас в гражданском браке.

- Сожительствует что ли с кем- то? - с юношеской прямолинейностью уточнил семинарист.

Дядя Петя кашлянул и гневно взглянул на жену,

Ну, это раньше так говорили «сожительствует», - сказала тетя Ира, - а сейчас говорят «гражданский брак».

Теть Ир, хоть,как говори, а факт есть факт: человек этот, что живет с Галиной, за нее никакой ответственности не несет.

- Вот, я ж говорил тебе! - дядя Петя стукнул кружкой по столу. - Не несет он за нее ответственно­сти, никакой не несет!

К вечеру приехали Галина и Бо­рис. Молодая изящная женщина в светлом платье с роскошными волнистыми русыми волосами вошла в комнату и, приветливо улыбаясь, подала брату нежную руку. За нею вошел молодой мужчина крепкого телосложения, с яркими карими глазами.' Выбрав удобную позицию в старом кресле, Владислав пытался уловить расстановку сил. Как он и предполагал, парень этот был богат. На стол он поставил яркую бутылку, увесистый торт, и еще довольно внушительный пакет с провиантом перекочевал в руки тети Иры, засеменившей на кухню. Стол собирались накрывать в проходной комнате. Брат Галины, видя противника сильного и наглого, весь подобрался. В заискивающих взглядах дяди и тети, в их угождении этому похитителю он чувствовал их слабину. У них словно атрофировались родительские чувства защиты своего чада; их дочь взяли в личное пользование, а они и слова не могли сказать против.

Присматриваясь к ситуации, семинарист вел себя сдержанно, отвечал односложно, но смотрел на противника твердо и уверенно. И тот, быстро почувствовав в бра­те Галины какую-то внушительную силу, не свойственную для семьи Воробьевых, как-то сразу подтянулся, сменив развалившуюся позу хозяина на поджатую позу гостя.

Первый бокал выпили за знакомство, второй - семинарист поднял за будущего продолжателя рода, крестным которого он с радостью будет. По лицу Бориса пробежала самодовольная улыбка, Галина потупила взор. В ее улыбке проскользнула горечь - она-то как раз очень хорошо чувствовала свое унизительное положение...

Спать Владиславу предложили в зале на раскладушке рядом с дядей и тетей, а молодую пару хоте­ли уложить в отдельной комнате. И это вновь его возмутило, и он как истинный родитель благочестия быстро, в два слова, изменил ситуацию.

- Неприпично так. Галя с мамой - в отдельной комнате, мыс дядей -на диване, а Борис - на раскладушке.

И Борис молча пошел на то место, куда ему указали. А ведь прежде, брат был уверен, родители ни разу не возмутились, ни единым словом не воспрепятство­вали спать им вместе даже в родительском доме, хотя бы внешне стараясь сохранить благочестие. Фактически, они ее сразу предали. Владислав очень живо и болезненно почувствовал это предательство, прочувствовали это и Галя, и дядя Петя, и тетя Ира. Всю ночь дядя Петя тяжело переворачивался на диване, сопел, вставал, звал жену и выходил на кухню. Зато подвыпивший похититель мирно и крепко спал, иногда похрапывая.

Утром, едва рассвело, семинарист успел сбегать в монастырь, отстоять раннюю литургию и приложиться к мощам святителя Тихона. Когда он вернулся, его уже ждали к завтраку. Было воскресенье, никто никуда не спешил. И Владислав, на время ощутив себя победителем, с легкостью соловья вдруг запел о том, сколько в лавру приезжает молодых, неженатых на послушание, и что на такой красивой девушке, как его сестра Галя, не один бы захотел жениться. Да к тому же еще у нее образование экономическое, а это так хорошо для будущей жены. Борис молчал, хмурился, временами пытался заглянуть всем в глаза, но все, как сговорившись, на него не смотрели. А Владислав на разные лады говорил о том, как хорошо для женщины быть под защитой мужа.

К концу завтрака Борис был готов отстаивать свои права.

- Ты что-то, родственничек, непонятно что поешь. Ты это Галине, что ли, предлагаешь всех этих  женихов? Да она мне уже почти жена.

Именно этого выпада ждал Владислав.

- Почти. Да не жена. Пока ты просто ухажер, не муж.

Борис засмеялся - Ухажер? Да я и слова такого не знаю. У нас все просто - мы с ней уже полтора года живем, в этом году, может, и поженимся.

- Может, или поженитесь?

- А ты что, прокурор, что ли? Допрос мне устроил, да? Когда посчитаю нужным, тогда и поженимся.

- А мы можем и по-другому посчитать.

Борис под столом сжал кулаки. Атмосфера накалялась.

- Кто это мы? Ты, что ли? Ты ей диплом делать помогал? Нищета, а туда же, хвост свой поднимает.

- А ты бери себе богатенькую, да и живи, а сестра моя и без тебя судьбу устроит.

- Что-о-о?!

Борис не на шутку рассвирепел - тут уж и дядя с тетей бросились на защиту племянника. Галина молча переводила взгляд с одного на другого, впервые почувствовав, что за нее хоть кто-то заступается. Казалось, лед тронулся.

Но уже через полчаса, когда пришло время прощаться, и нежная ручка сёстры захлопнула дверцу «Лексуса», Владислав почувствовал себя побежденным. А тут еще дядя с тетей накинулись на него с упреками.

- Ладно, простите меня, если что не так, я поехал домой.

И не слушая больше никаких увещаний, он забрал свой рюкзак и пошел на вокзал.

Осенью в Лавру пришло приглашение на бракосочетание Бориса и Галины, Поехать на свадьбу он не смог - денег не было, но поздравление молодым послал. Знай наших!

    

                                                                                                                          Екатерина АЛЕШИНА

▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬