Крепость Усть-Лабинская (Александровская)

 

    В 2018 году, в конце марта месяца, исполнится 240 лет со дня построения великим русским полководцем Александром Васильевичем Суворовым  в 1778 году крепости Александровской, которая после ёё реконструкции и расширения до 6 бастионов и 2-х полубастионов генерал-аншефом Иваном Васильевичем Гудовичем была переименована в 1793 году в крепость Усть-Лабинскую.

 

                                                                Схема Кавказских укреплённых линий

  Данная схема иллюстрирует создание укреплений на южных рубежах России в конце 18 века. На схеме прямоугольником с голубыми контурами выделена станица Усть-Лабинская (Усть-Лаба).

В 1778-1793 г.г. Усть-Лабинская (ранее Александровская) крепость успешно выполняла своё предназначение по охране южных рубежей России от набегов и грабежей горских племён Западного Кавказа (ногайцев, черкесов, абадзинов).

На данной странице нашего сайта к маю 2018 года мы предполагаем разместить более подробные и достоверные сведения по истории создания и использования крепости Александровской (Усть-Лабинской) для охраны южных рубежей России в период с 1778 по 1846 г.г.

                                                                           Прошлое

 (от создания крепости А.В. Суворовым и И.В. Гудовичем до периода её закрытия)

Сегодня, 9 января 2018 года. Мы отправляемся в путь вместе с командующим Кубанским корпусом генерал-поручиком Александром Васильевичем Суворовым, как это было 240 лет тому назад.

Поможет нам в этом нам историк, офицер Виктор Александрович Соловьёв (1925-2013).

                                                                                           

 Он проехал весь путь Суворова А.В. от г. Полтавы до крепости Копыл (сегодня г. Славянск-на-Кубани).

...«Кубанский период» в жизни Суворова начался в один из последних дней ноября 1777 года. Со стороны Белевской крепости через южную заставу в Полтаву в этот день въехала залепленная снегом курьерская кибитка. Вскоре усталая тройка остановилась у одноэтажного домика, где жил генерал-поручик (генерал-поручик — второй генеральский чин) Александр Васильевич Суворов. Молодой вахмистр рейтарской Киевской команды Кудрявцев вручил хозяину, вышедшему в переднюю комнату, обильно засургученный пакет.

Нетерпеливо сломав ярко-красную печать, Суворов прочел: «Ваше превосходительство, имеете с получением сего ехать для принятия команды над корпусом на Кубани и по данным от меня господину генерал-майору Бринку, относительно дел татарских и взаимного сношения, поступать, и как о получении сего, так и отъезде, прибытии и принятии команды меня рапортовать». Под текстом стояла размашистая подпись малороссийского и слободского генерал-губернатора и командующего войсками Юга России генерал-фельдмаршала Румянцева-Задунайского.

Если бы не болезненное состояние, Суворов, привыкший все делать быстро, тут же приказал бы закладывать сани на далекую и таинственную Тамань. Однако на этот раз все было готово к отъезду только через месяц. Бушевавшая все эти дни метель утихла. Придавил мороз.

Суворов попрощался с молодой женой Варварой Александровной, перекрестил спящую двухлетнюю дочь Наташу, набросил на плечи бараний тулуп и сел в кибитку. Ямщик дернул вожжи, лошадки дружно натянули постромки, полозья взвизгнули и заскользили мимо заставы к лежащей под снегом Ворскле и далее на юг, в степь, к старой Днепровской кордонной линии, построенной еще в 1737 году. У Федоровской крепости, которая стояла у речки Орель, Суворов повернул на восток и направился вдоль высокого правобережья к Козловской крепости, где была переправа.

Дорога, которая ранее была кордонной, все время шла вдоль Змиевых валов, протянувшихся от Переволочной крепости на Днепре до развалин Донца, древнего городка, много лет назад стоявшего на высоком правобережье Северского Донца. В этот городок заезжал князь Игорь, когда бежал из половецкого плена после трагического похода русичей летом 1185 года в донецкие степи. Славяне, в незапамятные времена вырыв глубокие рвы и насыпав высокие валы, отгородились от половецкого поля, пытаясь преградить путь на Русь многочисленным ордам кочевников. И так велики были труды наших пращуров, насыпавших эти, еще и сейчас величественные валы, что на Руси родилась легенда про отрока Никиту Кожемяку, который запряг в плуг самого Змея Горыныча и пропахал на нем ров от Северского Донца до Днепра. Валы эти и стали называться Змиевыми. А речка, вдоль которой были насыпаны валы, получила название Орель, то есть орало, плуг. Здесь стояли передовые заставы русичей и зорко смотрели в сторону половецкого поля, откуда всегда приходила на Русь грозная опасность. Донец первым из русских городов принял на себя удар полчищ Батыя...

Ранее историки не изучали путь, которым Суворов ехал на Кубань. Сейчас это можно сделать, так как мной найдены два документа: «Почтовая карта Азовской губернии» и «Генеральная карта Новороссийской и Азовской губерний». Последняя была снята как раз в год отъезда Суворова на Кубань. На картах показан единственный почтовый тракт, идущий от Полтавы к крепости Дмитрия Ростовского, на котором было двадцать две станции.

 

                                             

                                                  Карта-схема пути А.В. Суворова из Полтавы в крепость Копыл (сегодня г.Славянск -на Кубани)

В степях дули пронзительные восточные ветры, гоня поземку. Привычные к любым капризам непогоды почтовые лошадки спокойно трусили по заснеженной дороге. В памяти Суворова всплывали эпизоды Семилетней войны, служба в офицерских чинах... Вспоминался и Суздальский пехотный полк, долгие зимние вечера, когда он писал свое знаменитое «Полковое учреждение». Затем стычки с польскими конфедератами. Стремительные переходы, внезапные, с расчетом на неожиданность нападения, с меньшими, чем у противника, силами. Вот он уже и бригадир, а затем и генерал-майор. Всех удивлял стремительный взлет полководческого таланта Суворова. Поход за походом — и ни одного поражения. И вот смелый по дерзости поиск через Дунай в прошедшую войну с Турцией, бои у Туртукая, у Козлуджи, после чего он стал генерал-поручиком.

И снова память перенесла его в Крым, снова увидел блестевшие под солнцем солончаковые степи у Перекопа и Крымские горы в дрожащем мареве, куда он повел корпус Прозоровского.

Годы, годы, годы... Как будто недавно пришел в армию молоденьким капралом, а сейчас он, сорокасемилетний генерал-поручик российской армии, едет принимать под свое командование Кубанский корпус. ...Почтовый шлях все шел и шел на юго-восток Уже позади была крепость Тор (т. Славянск), Бахмут (г. Артемовск) с соляными варницами, последние селения Азовской губернии. У слободы Луганской, в верховье реки Лугань, Суворов увидел земли войска Донского. Здесь начиналось Дикое поле, родина донского казачества, многострадального защитника южных рубежей России. Чем дальше продвигался Суворов на восток, тем реже встречались в здешних степях хутора и селения: с великим опасением селились русские люди на этих беспокойных землях.

Побывавший в этих местах путешественник писал: «Нельзя вообразить ничего унылее сего путешествия. Везде голые необозримые пустыни; одни дикие звери, козы, лоси, медведи, выдры, бобры смотрят на странников, как на редкое явление в сей стране; лебеди, орлы, гуси, журавли неустанно парили над нами».

Сменив лошадей на последней почтовой станции, Суворов направился к сильнейшей на юге России крепости Святого Дмитрия Ростовского, где вот уже несколько лет подряд размещался штаб Кубанского корпуса. В конце короткого сумрачного дня тройка поднялась по косогору одного из бесчисленных оврагов на высокое правобережье Дона. Впереди за довольно широкой балкой, которая спускалась на юг, к Темерничке, небольшому притоку Дона, виднелись домишки солдатской слободки. А правее, далеко внизу, где кончались обрывы правобережья, под толстым панцирем льда, покрытого снежной пеленой, нес к Азову свои светлые воды могучий Дон. Тихий Дон, Дон Иванович, как его любовно называли казаки.

Сопровождаемая любопытными взорами солдаток и яростным лаем многочисленных собак, тройка проехала слободку и остановилась у крепостных ворот, перекрытых полосатым шлагбаумом. Первый этап далекого пути был окончен, и произошло это в канун наступающего 1778 года.

Обер-комендант крепости генерал-майор Семен Григорьевич Гурьев после взаимного представления обошел с Суворовым крепость, показывая казармы, арсенал, лазарет и вооружение, стоящее по верхам валов. Эта крепость была построена под руководством инженер-капитана Александра Ригельмана в 1761 году вместо разоруженной крепости Святой Анны, что была в семи верстах на северо-запад от столицы войска Донского — Черкасского городка (станица Старочеркасская).

...До последнего времени не было известно, когда же приехал Суворов в крепость Дмитрия Ростовского и когда он из нее выехал. О том, что Суворов приехал в Ростовскую крепость под Новый год, мы можем судить по рапорту генерала Бринка из Копыла от 4 января 1778 года на имя генерала Прозоровского. Донося о положении на Кубани, Бринк в конце рапорта сообщил: «...наконец осталось вашему сиятельству донести, что господин генерал-поручик и кавалер Суворов прибыл в крепость Святого Дмитрия, насланным ордером прописывая его сиятельства господина генерал-фельдмаршала разных орденов кавалера графа Петра Александровича Румянцева-Задунайского повеление, что велено ему следовать к корпусу, на Кубани находящемуся, и принять оный от меня в точное командование, повелевает к своему прибытию изготовить все касательные дела». А далее Бринк просит: «...а я по слабости моего здоровья вашего сиятельства прошу изволить мне на время отъехать в Ростовскую крепость».

Судя по карте того времени и приложению к ней, расстояние от крепости Дмитрия Ростовского до Копыла равнялось 324 верстам. Если учесть, что курьеры по хорошей дороге проезжали до 100 верст в сутки, а по зимней, накатанной, и до 200 верст, и предположить, что Бринк ордер Суворова получил 3 января, то можно сделать вывод, что ордер был послан из Ростовской крепости под Новый год или, в крайнем случае, 1 января 1778 года. Встретив новогодний праздник в кругу семьи генерала Гурьева, Суворов затем выехал на Кубань. Генерал Бринк имел от роду всего сорок три года, и его ссылка на плохое здоровье была только поводом покинуть Кубань. Дело в том, что Суворову он должен был передать только командование корпусом, а сам оставаться при штабе корпуса в роли помощника Суворова по ведению политических дел с ногайцами и татарами. Бринк посчитал себя обиженным. Направляясь в крепость Дмитрия Ростовского, он, видимо, рассчитывал добиться для себя нового назначения.

Из крепости Суворов выехал в Азов, который к тому времени стал центром новой, Азовской губернии. На этот раз дорога пошла вниз по течению Дона, через Темерник к Донецкой крепости, где была переправа через Мертвый Донец. Переехав по льду Донец, Суворов по болотистой пойме Дона направился на юго-восток, к главному руслу, где у развалин турецких замков-каланчей была переправа на Кубанскую сторону, как в те годы называли Задонье.

Почтовая дорога долго кружила вдоль Дона и довольно сильно вымотала лошадей. К Азову добрались только в конце короткого зимнего дня. Подъехали к Алексеевским воротам, уцелевшим от старого турецкого Азова. Пока начальник караула младший сержант читал подорожную, Суворов, не выходя из возка, осмотрел идущий от ворот влево вал Гордона, названный в память сподвижника Петра I, участника Азовских походов. Возвратив подорожную, начальник караула приказал поднять шлагбаум. Возок медленно въехал под своды кирпичных ворот, где копыта лошадей как-то особенно звонко застучали по каменным плитам. Через минуту лошадки скатили возок вниз, на склон косогора, по которому и раскинулся сам городок. От ворот были видны узкие улицы, приземистые, занесенные снегом домишки, крытые камышом, в подслеповатых окнах кое-где мерцали робкие огоньки.

Улица была пустынной. Изредка пробегали согнувшиеся фигурки обывателей и гарнизонных солдат, да от порохового погреба скорым шагом прошло капральство мушкетеров со вскинутыми на плечи ружьями. Суворов не мог проехать мимо Азова, не встретившись с азовским военным губернатором генерал-поручиком В. А. Чертковым, который, зная о приезде нового командира Кубанского корпуса, приказал приготовить ему квартиру в своем доме, стоящем слева от Троицких ворот. Эти ворота считались главными в городе, от них начинался старинный шлях, ведущий в турецкие владения, за Кубань, откуда всегда ожидали нападения. До поздней ночи в доме губернатора, который сохранился до наших дней, светились окна. После ужина хозяин дома по просьбе Суворова рассказал о ногайцах, живущих как на территории губернии, так и за ее пределами. Суворов узнал, что еще в XIII веке, после набега Золотой Орды на Русь, на правобережье Кубани и в Приазовье кочевали орды Наврузская, Бестинеевская и Кайсайская...

После второй русско-турецкой войны ногайцы, кочевавшие в Северном Причерноморье, переселились на Кубань. Летом 1770 года в Приазовье и на правобережье Кубани перекочевали орды Едисанская, Едичкульская, Джамбулуцкая и Буджакская, которые, опасаясь быть вовлеченными в войну, попросили покровительства у России. Однако и здесь они не нашли мира, ибо протурецки настроенные орды бывшего Малого Ногая, которые кочевали на Кубани уже несколько веков, враждебно встретили пришельцев, да и закубанские абреки сразу же начали совершать на них грабительские набеги.

В конце беседы губернатор рассказал об организации военных сил ногайцев, о тактике боя, о вооружении воинов и о способе заготовки провианта.

КОПЫЛЬСКИИ ШЛЯХ

Суворов, одетый по-дорожному, простился у крыльца дома с губернатором и обер-комендантом крепости генерал-майором Ливеном, сел в кибитку и через Троицкие ворота выехал на Копыльский шлях. До полудня мчали довольно быстро, но затем ветер усилился, снег стал сечь сильнее, забивая конские гривы. Лошадки захрапели, завертели головами.

Привычный к частым переездам, Суворов спокойно дремал, вспоминая беседу с хозяином дома, личностью по тем временам довольно интересной. Генерал-поручик Василий Алексеевич Чертков ранее командовал Днепровской кордонной линией. Как многие военные той поры, он любил литературу, сам занимался ею, писал пьесы. Одна из них, под заглавием «Кофейный дом», напечатана в Санкт-Петербурге в 1770 году. Но правительство не любило военных, увлекающихся литературой, и отсылало их подальше...

На землю Приазовья опустилась ночь, когда впереди показались заснеженные оборонительные валы Ейского городка, за которым едва угадывался лежащий подо льдом залив.

Еще в Азове Суворов узнал от губернатора, что на правом берегу реки Еи расположен Ейский городок, построенный здесь в 1775 году, после заключения Кючук-Кайнарджийского мира, как форпост российской границы. Граница в этом районе была намечена ранее, в 1704 году. В конвенции говорилось: «Азовскому городу... дается от Кубанской стороны уезд, считая его от Азова и Кубани даже до окончании десяти часов езды конною». Неопределенность эта вызывала споры: русские конники проехали за десять часов и реку Ею, и еще 5530 саженей. А турки за это время не доехали даже до реки 1350 саженей. После споров решили установить границу в 1660 саженях южнее Ей, где была цепь древних курганов.

Суворов решил заночевать в Ейском городке, чтобы утром пораньше осмотреть укрепление и его гарнизон. У Азовских ворот Суворова встретил комендант подполковник Лешкевич и провел к приморской куртине (участок вала между двумя бастионами) в бывший дворец калги Крымского ханства Шагин-Гирея.

Переехав по мосту через реку Ясени, вдоль которой стояли ногайские кочевья, Суворов направился к цепи лиманов, протянувшихся с востока на запад. За спиной было уже около шестидесяти верст, когда дорога миновала дефиле (теснина, узкая, проходимая полоса на местности, препятствующая развертыванию войск) между Ханским лиманом и лиманом, который позже будет назван Кущевским. Отсюда дорога повернула на юго-восток и верст через двадцать вышла к устью реки Бейсуг.

За рекой на высоком обрывистом берегу виднелись валы первого коммуникационного редута — Бейсугского. Левее редута виднелись скирды сена, камышовые конюшни, землянки и турлучные домики. Вправо длинной желтой лентой протянулся высокий и обрывистый берег Бейсугского лимана.

Суворов осмотрел и само укрепление, и гарнизон, который прикрывал обоз Смоленского драгунского полка. В ГАКК сохранились документы, раскрывающие дальнейшую историю этого места. Исполняющий обязанности наказного атамана Черномории генерал Г. М. Кухаренко доложил в рапорте командующему войсками на Кавказской линии и в Черноморье, что в устье реки Бейсуг есть «урочище Бринков, производящее свое название от имени умершего там... генерал-майора Бринкова». В 1815 году у редута возник поселок, который в 1853 году наместником Кавказа был переименован «в новую станицу Бринковскую».

Из Бейсугского редута Суворов выехал к Кирпильскому лиману, а затем вдоль его берега достиг устья реки Кирпили, что означает с тюркского мощеная (от Керпули). Здесь у правого берега стоял второй коммуникационный редут — Кирпильский, который прикрывал здешнюю переправу. Черноморские казаки оценили это место и основали у редута за рекой селение Роговское.

Осмотрев редут и гарнизон, состоящий из роты Смоленского полка с пушкой и полусотней казаков, Суворов, не задерживаясь, отправился дальше. От переправы дорога свернула на юго-запад и пошла, повиливая, вдоль склонов степных лощин, пересекая пересыхающие речки, мимо многочисленных курганов и развалин древних городищ. Верст через сорок она вышла к кубанскому ерику, который назывался тогда «река Кара-Кугон». Здесь у переправы возвышались валы двухбастионного редута, где стоял пост Кубанского корпуса в составе двух рот пехоты с двумя пушками и двух эскадронов Славянского и Иллического гусарских полков.

Ниже по ерику вдоль правого берега протянулся аул — резиденция сераскира (татарский главнокомандующий) Арслан-Гирея, который ранее «сидел» в Копыле. После строительства у города русского поста, взявшего своими пушками его «в почтение», сераскир покинул Копыл и переехал в свой аул, стоящий в восьми верстах от Старого Копыла. Бринк приказал рядом построить редут для охраны аула от абреков.

...Через три версты среди сплошных камышей вдоль правого ответвления Казачьего ерика Суворов выехал к его главному руслу шириной до тридцати саженей, за которым вдали виднелась полоса приречного леса Черной Протоки, Отсюда дорога пошла вверх по ерику и версты через две вывела к излучине, где возвышались валы большого ретраншемента. Короткий день кончился. Тяжелая дорога измотала и людей, и лошадок. Ямщик сообщил, что Копыл уже виден. Суворов, привстав, с трудом разглядел за метелками камыша серую полоску вала и несколько робко мигающих огоньков. Ерик, к которому он выехал, был рубежом, за которым ожидала его новая жизнь, беспокойная и ответственная, как у всех честных людей, которые посвятили ее служению военному ремеслу. Вскоре прибыли к копыльской переправе. Торопясь, спускался ранний зимний вечер. Мороз слабел. Снег падал нечастый, но крупный и пушистый. Сквозь снежную сетку на фоне темного неба виднелись неровные валы ретраншемента с тусклыми огнями землянок, а справа, за ериком, темнел небольшой редут, где, по словам ямщика, и располагался штаб Кубанского корпуса. Ныне здесь установлен топографический знак в саду колхоза имени Мичурина Красноармейского района.

Проезжая по мосту, Суворов мгновенно цепким взглядом окинул и окрестности, и расположение лагеря, и как одеты солдаты. Лошадки в ожидании скорого отдыха и корма прямо с моста дружно вынесли возок на левый берег ерика к ворогам редута, где залепленный снегом караульный у шлагбаума сорвал с плеча ружье и, вскинув его на руку, закричал простуженным баском:
— Стой! Кто едет? 
Возок остановился, и не успел ямщик ответить, как в кардергардии, турлучном домике, стоявшем у вала, скрипнула дверь, и на снег выскочил с ружьем в руках молодцеватый младший сержант, начальник караула, и, подбежав к возку, крикнул фальцетом:
- И позвольте спросить, откудова и куда изволите ехать?!
- Генерал-поручик Суворов! Из Азова в Копыл по казенной надобности! Где квартира его превосходительства генерала Бринка? 
- А вон крайний домик, ваше превосходительство!

Младший сержант стал во фрунт. Из кардергардии выскочил еще один караульный и подбежал к шлагбауму. 
— Бом, — крикнул младший сержант, — подвысь! 
Шлагбаум, скрипя, поднялся. Ямщик дернул вожжи, и возок вкатил в ворота штабного редута. Это произошло в крещенский сочельник 1778 года (5 января. И далее все даты по старому стилю) или
17 января по новому стилю (С.М. -автор-составитель, 9 января 2018 года).

                                                                   ( Из книги В.А. Соловьева "Суворов на Кубани". Глава "Дорога на Кубань").

В 1778 году крепость КОПЫЛ будет ставкой главнокомандующего Кубанским корпусом генерал-поручика А.В. Суворова     

                                 Январь 1778 года ( 6-13 января)

Инспекционная поездка А.В. Суворова  от крепости КОПЫЛ до Тамани о обратно

Карта-схема пути А.В Суворова от крепости КОПЫЛ до крепости Таманской и обратно. Зелёными точками путь через крепости.

 Продолжим путь А.В. Суворова. Поможет нам в этом книга В.А. Соловьёва "Суворов на Кубани"

     

6 января 1778 года войска Кубанского корпуса впервые увидели своего командира. Прослушав, как играет полковой оркестр, Суворов остался доволен, похвалил капельмейстера и заметил. «Музыка нужна и полезна, и надобно, чтобы она была самая громкая. Она веселит сердце воина, ровняет его шаг, по ней мы танцуем и на самом сражении. Старик с большой бодростью бросается на смерть, молокосос, отирая со рта молоко маменьки, бежит за ним. Музыка удваивает, утраивает армию».

После этого в Копыле и других укреплениях, где были полковые оркестры, чаще стала греметь музыка. Звенела медь, бухали турецкие барабаны, гнусавили кларнеты, визжали флейты. Капельмейстеры разучивали походные марши, стараясь угодить новому командиру корпуса.

Ветер несколько утих, но мороз усилился. Узнав, что Суворов собирается ехать на Тамань, Бринк предложил подождать потепления, на что Суворов весело ответил: 
«За хорошей погодой гоняются женщины, да щеголи». 
И тут же вызвал дежурного капитана с целью отдать приказ приготовить лошадей для походного штаба и необходимый казачий конвой.

Генерал Бринк и сопровождавшие Суворова офицеры были удивлены. Ведь проскакал одним духом сотни верст в морозы, по страшным дорогам. Ну отдохнул бы, попарился в баньке, отоспался всласть в жарко натопленной землянке. Нет же! Несет его нелегкая сила в самую стужу осматривать войска, что можно было бы сделать и позднее, когда потеплеет.

Суворов был верен себе: личный «глазомер», быстрая ориентировка и оценка местности — залог успешного решения поставленной перед ним задачи.

Утром, еще задолго до рассвета, Суворов приказал дежурному офицеру принести ему в землянку карту Кубани и пригласить корпусного квартирмейстера. Через несколько минут карта, снятая три года назад по приказу бывшего командира Кубанского корпуса генерал-поручика Щербинина, была развернута перед Суворовым. Он охватил ее беглым взглядом, прочел: 
«Экспликация на кубанскую степь.

Читая описание, Суворов тут же сверялся по начерченной ниже карте. Потом пригласил к столу квартирмейстера и после беседы о состоянии подчиненной тому службы приказал сформировать полевой штаб немедля.

...В тот день Суворов проснулся, как обычно, еще затемно. Часовые внутренних постов с удивлением заметили, как кто-то в одном белье бегал вокруг землянки, где ночевал новый командир корпуса. И здесь, в Копыле, Суворов оставался верен своим долголетним привычкам начинать рабочий день с гимнастики, которая сочеталась с заучиванием слов какого-либо иностранного языка. Затем он обливался из ушата холодной водой, пил чай и приступал к службе. Так было и в первый день по прибытии его в Копыл, и во все последующие.

С рассветом Суворов, сопровождаемый офицерами штаба и казачьим конвоем, выехал из Старого Копыла и направился вверх по Казачьему ерику. Преодолев версты три по дороге, идущей вдоль ерика, Суворов прибыл к довольно большому укреплению, где был пост под командованием полковника Ивана Одоевского, командира Астраханского драгунского полка. Гарнизон состоял из восьми эскадронов драгун и сотни казаков полка Барабанщикова.

Осмотрев пост, Суворов приказал сыграть тревогу и после построения сделал полку строевой смотр. Князь Одоевский, тридцатипягилетний полковник, человек энергичный и находчивый, понравился Суворову. Поблагодарив Одоевского за службу, Суворов направился к Новому Копылу. Проехав версты полторы по местности, поросшей камышом, он выехал к паромной переправе через Черную Протоку, которая охранялась караулом от поста Одоевского. По команде все спешились и начали заводить на паром лошадей. Горбоносые степняки, гулко хлопая по настилу подковами, храпели, пугливо косясь на черную воду, с шумом бьющую в понтоны парома.

Пока паром медленно двигался через реку, Суворов смотрел туда, где дымили домишки форштадта, за которыми темно-серой громадой выступала на фоне неба крепость. Посетил ли Суворов каймакана (наместника) города, о чем он с ним беседовал — неизвестно. Но проехать мимо крепости, бывшей до 1777 года столицей Кубани, он никак не мог. О том, каким был Новый Копыл при осмотре Суворовым, мы можем судить по двум найденным планам. Первый был сделан по приказу Бринка 30 января 1777 года, второй — по приказу инженер-полковника Александра Ригельмана, строителя крепости Дмитрия Ростовского и первого историка донского казачества. Крепость в плане выглядела правильным квадратом со сторонами в 100 саженей, эскарп (наружная отлогость вала) вала был выложен камнем, ров сухой, по углам полные бастионы, северный и южный фасы имели кремальеры (излом вала для продольного обстрела рва). В центре крепостного плаца стояла мечеть с минаретом. Казармы и дом сераскира не показаны: они еще не были отстроены после разгрома крепости Тохтамышем.

Осмотрев Копыл, Суворов направился в низовья Кубани. В те годы туда от копыльской переправы вели три дороги, которые были проложены неизвестно кем и когда. Южная дорога проходила вдоль правого берега Старой Кубани, средняя же примерно там, где сейчас проложено современное шоссе, а северная, самая длинная, проходила правее ерика Давидовки до Калаусского лимана и далее на запад вдоль ерика Калаус. Последняя имела два преимущества: в половодье менее заливалась и была более безопасной от нападения абреков. Видимо, генерал Бринк учитывал это, когда поставил вдоль дороги коммуникационные посты, связывающие Тамань с Копылом.

Мерзлая земля глухо гудела под копытами лошадей, звонко хрустел лед в застывших лужах. За спиной всадников в багровой дымке вставало по-зимнему тусклое солнце. Во главе группы офицеров, за которой следовал казачий конвой, Суворов бодро рысил на своем дончаке, изредка перешучиваясь со спутниками, которые настороженно косились на левый берег Давидовки, заросший корявыми вербами и камышом, откуда всегда можно было получить пулю.

Проехав около двадцати верст, Суворов прибыл к небольшому посту, стоящему среди камышей. На карте, составленной по приказу Бринка, этот пост назывался «коммуникационный 3-й». Ни описание его, ни план пока неизвестны. Черноморские казаки на этом месте построили кордон Калаус, а некоторое время спустя переименовали его в Петровский пост.

В конце дня справа от дороги Суворов заметил укрепление. На его вопрос штабной офицер рассказал, что это городище Кара-Керменчик (Черная крепостца). После 1711 года некрасовцы в городище поселили свой городок. Как они его называли — неизвестно, но татары называли Кара-Игнат. При набеге донских казаков в 1737 году он был разорен. При заселении Кубани черноморские казаки назовут городище Редант.

Уже начало темнеть, когда слева от дороги за камышами появились дымки зимнего лагеря казачьего полка. Видимо, здесь Суворов и остановился на ночлег и для знакомства с местным ногайским феодалом.

На другой день, проехав около двадцати верст, путники переправились через вытекающий из Кубани ерик Куркай (Курка). В этом месте ерик разделялся на два рукава: правый, более широкий, направлял свои воды на север и впадал в Азовское море, а левый, узкий, пройдя под южным склоном горы Кедомит верст восемнадцать, впадал в лиман Круглый. Вот вдоль этого рукава Суворов и поехал по древней дороге к горе Кедомит, на восточном склоне которой было городище Керменчик, что означает с турецкого крепостца.

Городище было большое. Южный фас протянулся на триста двадцать саженей вдоль обрыва поймы Кубани, под которым протекал левый рукав ерика Куркай. В плане оно выглядело огромным люнетом (четырехстороннее земляное укрепление без тыловой защиты), что было необычным для кубанских городищ.

Возможно, здесь был Кубань-городок, о котором в Географическом словаре Российской империи, изданном в 1801 году, сказано, что он был «на главном русле Кубани... в XIV столетии одним из первейших городов сия страны». Город погиб в 1395 году при нашествии Тамерлана.

На старых картах, снятых до приезда на Кубань Суворова, городище называлось по-разному, но чаще всего так — «городище Керменчик, старый и пустой город». Здесь с 1711 по 1737 год тоже был некрасовский городок, который до лета 1777 года лежал в запустении, пока Бринк не приказал перестроить восточную часть городища в редут Куркай.

Часовые давно заметили приближающихся к редуту всадников, поэтому тут же на восточный фас выбежали солдаты, желающие посмотреть на неведомых воинских людей, направляющихся в забытый богом людьми российский гарнизон, заброшенный судьбой на самую южную точку империи.

Дорога привела Суворова к северному фасу редута, где за оборонительным рвом у распахнутых ворот его встретил рапортом заранее кем-то предупрежденный полковник Тамбовского полка Карл Гамбом. Сопровождаемый полковником, Суворов обошел по верхам все четыре фаса редута, осматривая по пути стоящие На батареях пушки, а спустившись вниз, заходил в казармы, конюшни, офицерские флигеля и везде беседовал, как с офицерами, так и солдатами. А беседы были самые различные — о питании, о болезнях, как складываются взаимоотношения с ногайцами и татарами, часто ли нападают закубанские абреки, какие и где селения.

Ранее считалось, что укрепления, которые осмотрел Суворов по пути от Копыла, были построены под его руководством весной 1778 года. Как-то уже вошло в практику некоторых историков и писателей для «лучшего понимания» первоисточников или более сенсационного восприятия исторических фактов дополнять их собственными домыслами, без всякой притом ссылки на какие-либо источники.

Несогласованность во многих работах, где отражена деятельность Суворова на Кубани, заставила меня перепроверять уже давно известные факты путем сопоставления различных документов и карт. В 1885 году был напечатан первый том «Присоединения Крыма к России». Автор впервые опубликовал много документов, отражающих деятельность на Кубани И. Ф. Бринка и А. В. Суворова. Однако писатели и исследователи почему-то не заметили этих документов и в своих работах продолжали допускать неточности.

Найденные документы доказывают, что часть укреплений на Кубани и Тамани, которые вошли в Кубанскую кордонную линию, была построена еще в 1777 году под руководством И. Ф. Бринка, что подтвердил в своем рапорте от 28 января 1778 года и сам Суворов. Для доказательства приведем факты.

26 февраля 1777 года бригадир Бринк, находясь в лагере у Тамана, донес командующему Крымским корпусом генерал-поручику Прозоровскому, «...позиция вверенного мне деташемента из донесений моих уже известна, что, начиная от самой Ей до Тамани, оная простирается расположенными на Бейсуге, Кирпилях для коммуникации, при Копыле, между оным и Темрюком и даже в оном и здесь постами».

Как мы видим, Бринк указывает пять пунктов, где он уже поставил посты, которые представляли из себя земляные укрепления с гарнизонами. Касаясь этого же вопроса, Бринк 13 мая 1777 года донес Прозоровскому из Копыла: «...все казачьи посты, на берегу Кубани от Копыла к Темрюку расставленные, как они по негодности местоположения, камышами и болотами обнимающего, от подобных вышеописанных воровских партий и шапсугами производимых, подвержены так же всегдашнему беспокойству, принужденным нашелся снять, а учредил только между моим и подполковника Штерича расположением (Темрюка. — В. С.) три достаточных поста».

Есть и третий документ. Это «Журнал ведений происшествиям в Крыму и на Кубани с 2 по 8 июля 1777 года», который велся в штабе Прозоровского. Здесь есть запись о том, что Бринку стало известно «намерение черкесов и абазинцев напасть на учрежденный на Кедомите пост». Здесь упомянут редут Кур-кай, который был на восточном склоне горы Кедомит.

Документы подтверждают, что еще в 1777 году только между Ейским городком и Темрюком было построено пять укреплений, то есть в то время, когда Суворов еще был в Крыму.

Из урочища Куркай Суворов поехал вдоль южного склона невысокой горы Кедомит, которую во многих местах пролезали овраги, спускающиеся к пойме Кубани, сплошь заросшей камышом, среди которого поблескивали льдом небольшие озера и лиманы. Восточный ветер, как по морю, гнал волны желтых метелок, а вдали, за камышами, верстах в четырех, виднелась темная полоса прикубанского леса, где протекала невидимая с горы Кубань.

Проехав верст пятнадцать, Суворов оказался у старинного городища, стоявшего у обрывистого берега Кубани. Это было земляное укрепление в виде правильного прямоугольника с фасами (сторона укрепления) 130X140 саженей. Три фаса имели ворота, прикрытые башнями. И несмотря на то что городище было довольно сильно разрушено, оно нроизводило впечатление как своими размерами, так и высотой вала, и глубиной оборонительного рва, особенно у восточного фаса.

Казаки рассказали Суворову, что здесь была станица — городок некрасовцев, который был разорен одновременно с Керменчиком и Кара-Керменчиком. Через полчаса пути Суворов приблизился к невысокой конусообразной горе с плоской вершиной, которая называлась Аман-кала (Аман-кала — сохранившийся город, тюрк.). Когда-то это был грязевый вулкан, но после того как он затих, кратер обвалился, дно выровнялось, а в центре образовалось озеро. Поэтому черноморцы позже дали горе новое название — гора Миска.

Командир казачьего, полка Афанасий Кутейников, выбирая место для зимнего лагеря, остановил свое внимание на древнем поселении на западном склоне горы, где можно было укрыть от зимних ветров весь полк. И это место оказалось столь удобным, что черноморцы спустя четверть века перенесут сюда свое селение, которое ранее было ими основано в Новом Темрюке. В центре казаки построят Николаевскую церковь с каменной оградой, для чего они разберут замок Адас. Ныне на этом месте площадь Труда в городе Темрюке.

В те годы казаки, как иррегулярные войска, сами содержали себя. Палаток им не полагалось, поэтому на бивуаках они укрывались от непогоды в шалашах или балаганах. Богатые казаки, имеющие возможность содержать за свой счет повозку или вьючных животных, возили за собой войлочные калмыцкие юрты. С наступлением холодов полк Кутейникова вырыл землянки для людей, из плетней и камыша построил конюшни, баню, кузню и другие хозяйственные постройки. Кутейников доложил Суворову, что полку поставлена задача нести сторожевую службу от Куркайского ерика до Темрюка, а кроме того, сопровождать обозы и возить почту. С горы открывался круговой обзор на десятки верст, И Суворов задержался здесь на некоторое время, чтобы осмотреть окрестности, одновременно выслушивая пояс- мнения Кутейникова.

Прямо на запад простиралась низменная коса длиной верст в восемь и шириной версты в две. С юга косу омывали волны Темрюкского лимана (позже черноморцы назовут его Ахтанизовским), а с севера Атишский лиман (позже Курчанский), имеющий выход в Азовское море. Под горой был виден неширокий ерик, вытекающий из Темрюкского лимана. Далее на запад, верстах в трех, был виден второй ерик, за которым виднелись домишки Темрюка. На берегах лиманов, у устья и истока ерика, были видны небольшие причалы для кораблей, а рядом возвышались построенные всего несколько лет назад пушечные батареи.

Донские казаки раньше использовали ерики, соединяющие упомянутые лиманы, для походов в турецкие владения с целью отбить пленных и наказать татар и турок за набеги. Они в ночное время проникали на своих лодках в Атишский лиман, а оттуда по ерику выходили в Темрюкский лиман, на берегах которого стояло до десяти селений.

Чтобы закрыть этот путь, турки построили на небольшой возвышенности у ерика каменную крепостцу-замок и назвали ее Адас (от турецкого Ада - остров). Несколько позже под прикрытием замка тут возник и городок, который перенял наименование старинного городка — Старого Темрюка, в развалинах которого строители замка, а затем и жители брали строительный камень.

...Суворов, сопровождаемый офицерами штаба и новым конвоем, направился вниз по склону горы к песчаной косе, которая вела к Темрюку. Переехав ерик по двадцатисаженному деревянному мосту, Суворов прибыл в город, где его встретил рапортом начальник поста подполковник Украинского гусарского полка Г. И. Шевич.

Городок после прошлогоднего пожара все еще представлял собой печальное зрелище, так как большинство домов сгорело. Вокруг замка стояло много повозок, возвышались бунты походного магазина, накрытые рогожами и брезентами. Тут же стояли трофейные пушки на крепостных лафетах.

Замок Адас в плане — квадрат с фасами длиной пятьдесят четыре метра. Угловые башни круглые, в одной из них сидели в» заключении русские послы Иван Кондырев и Тихон Бармасов, которых турки вероломно захватили в Керчи. Стены и башни с зубцами сложены из камня и кирпича.

Вокруг замка и магазина еще весной 1777 года по приказу Бринка был построен большой ретраншемент, который представлял в плане неправильный пятиугольник, каждый фас которого был длиной сто саженей. На запад, в сторону Крыма, направлено четыре бастиона.

Суворов осмотрел и городскую оборонительную стену, которая прикрывала городок с северо-востока и востока. Стена и примыкающие к ней четыре батареи сложены в основном из камня, но часть — из дерна. Видимо, Ахмет-бей строил ее в спешке, ожидая нападения Шагин-Гирея.

Отсюда Суворов выехал в сопровождении конвоя гусар далее на запад и версты через четыре приблизился к деревянному мосту, переброшенному через песчаный ерик, который вытекал из Темрюкского лимана и впадал в Азовское море. Сразу же за ериком начиналась возвышенность, на восточном склоне ее виднелись валы большого городища, где в XII—XV веках была генуэзская фактория, а позже колония Копа. От цитадели в восточной части города на север и на юг отходила построенная еще в древности оборонительная линия в виде рва с валом. В 1475 году местный черкесский князь, опасаясь усиления Генуи, перестроил цитадель в замок, развалины которого и ныне видны на восточной окраине станицы Голубицкой.

На карте начала второй половины XVIII века городище названо как «Бербер-Земин, старый и пустой город», а на карте, снятой топографом Крымского корпуса, городище названо «Старый Темрюк». Восточнее его, на косе между Темрюкским и Атишским лиманами, у ерика показан город Темрюк, то есть Новый Темрюк. Эта карта, найденная мной в 1978 году, должна прекратить долголетний спор о том, сколько же было Темрюков и где они ранее располагались.

Спустившись с возвышенности, которая в древности была островом, Суворов выехал к протоке, вытекающей из Темрюкского лимана. В древности это было устье одного из рукавов Кубани, по которому из Азовского моря заходили корабли, о чем говорят найденные в Темрюкском лимане якоря. Позже черноморцы назовут протоку Пересыпским гирлом.

Переехав протоку по узкому деревянному мосту, Суворов поднялся на пологую возвышенность, где справа от дороги, вдоль обрыва к морю, виднелись валы большого городища. Там некогда был город Боспорского царства Тирамба. Море с пушечным гулом неумолимо било волнами в обрывистый берег, и городище из года в год постепенно рушилось в воду.

Отсюда дорога пошла на юго-восток по длинной возвышенности, которую черноморцы назовут Цимбалов хребет Суворов по дороге с интересом смотрел на многочисленные курганы — некрополи исчезнувших античных городов и на сохранившиеся еще укрепления римских поселений. Спустившись с хребта, он пересек широкую лощину, по которой в древности протекало главное русло Кубани. За лощиной начинались возвышенности обширного Таманского полуострова.

Вскоре Суворов увидел серые приземистые валы городка Тамана, к которому с востока, со стороны степи, примыкали большие фруктовые сады Справа от дороги виднелись свеженасыпанные валы ретраншемента Ранее историки, в том числе и Е. Фелицын, считали, что этот ретраншемент был построен Суворовым в 1778 году Это легко опровергается приведенными ниже документами 15 марта 1777 года бригадир Бринк, решив отвести с Тамани войска из-за отсутствия фуража, попросил Прозоровского направить из Крыма два батальона пехоты, чтобы построить на Тамани укрепление, после чего эти же батальоны должны составить гарнизон укрепления Прозоровский, как всегда, запросил Румянцева, а Бринку предложил пока оставить около Тамана Курский пехотный полк под командой Григория Макарова для наблюдения за Батыр Гиреем, таманским наместником, который держал себя очень двулично.

8 апреля Макаров донес обер коменданту крепостей Керчь и Ени-Кале: «По предписанию, данному мне, с полком Курским имею я положение лагеря близ города Тамана, так чтобы оный был всегда в почтении, а в противном случае под выстрелом полковых пушек, на батареях коего состоит до десяти городских пушек » Далее Макаров просит, чтобы хан приказал Батыр-Гирею городские пушки «отсель вывезти и обратить в другое место», в крайнем случае, снять с лафетов и сложить в кучу «А затем, — добавляет Макаров, — входя в состояние здешнего города, в котором состоит до тысяча осьми сот дворов, а в каждом дворе почитают по три, по четыре и более семей, в числе коих есть и немалая часть турок, называющихся тамошними жителями, кои все, в случае нечаянной, иногда могущей перемены обстоятельств, при первом возмущении легкомысленных здешних островских жителей могут быть вооружены, и в последний конец по исчислению может выйти отборно вооруженных людей до трех тысяч человек» Вскоре Прозоровский ответил, что «состоящие на бастионах в ретраншементе около Тамана десять пушек предложено его светлостью снять и положить в одно место».

Судя»по этим документам, русский лагерь был построен в начале апреля 1777 года Это был ретраншемент в виде вытянутого прямоугольника размером 175X50 саженей, который северным фасом примыкал к обрыву залива Южный фас имел три бастиона, где стояли и единственные ворота А так как городок Таман нужно было держать в «почтении», то западный фас тоже сильно укрепили кроме бастиона, здесь имелись две одно-пушечные и приморская батареи В укреплении вырыты землянки, в которых и размещался весь полк В землянке жил и командир полка.

В тот год Макарову исполнилось сорок два года По дошедшим до нас сведениям, это был грамотный и исполнительный офицер Макаров был участником боя за Таман, поэтому Суворов после смотра, конечно, расспросил его о недавних событиях.

Предвидя возможность высадки турецкого десанта у городка, Суворов приказал немедленно приступить к работам по усилению укрепления, где стоял Курский полк. И вскоре работы были закончены: вал подсыпан, ров углублен, вокруг глазиса (отлогая насыпь у оборонительного рва со стороны поля) вырыто три ряда волчьих ям, укрытых камышом. В западном фасе пробиты новые амбразуры для пушек, которые Суворов обещал прислать. В центре укрепления была построена цитадель типа редюита размером 40X45 саженей. Четыре береговые однопушечные батареи держали под прицелом пристань и подходы к ней с моря. А так как укрепление все еще не имело определенного наименования, Суворов приказал его впредь называть как «крепость Таманская».

Пришло время, когда Суворов, попрощавшись с офицерами и солдатами Курского полка, покинул укрепление и, сопровождаемый Макаровым, поехал далее, выполняя свой план. Позади двигался небольшой казачий конвой, а впереди и по бокам парные дозоры.

Обогнув городок с востока, со стороны садов, Суворов повернул в сторону мыса Тузла, названного так в память одного из хазарских каганов, имевшего в этих местах свою ставку.

Справа от дороги тянулась длинная возвышенная гряда, на которой цепью стояли могильные курганы некрополя боспорского города Корокондама, погибшего в глубокой древности. Эти курганы — свидетели бурных событий, не раз сотрясавших здешние земли. Они слышали, как стонала земля под копытами полчищ хазар и гуннов, слышали и победные крики русичей — ратников Святослава и тмутараканского князя Мстислава...

С развалин Корокондама Суворов осмотрел юго-западную оконечность Таманского полуострова, мыс Тузла, Южную косу, соленое озеро. А на западе, за туманным проливом, в свете зимнего дня виднелись серые обрывистые берега Крыма.

Отсюда дорога пошла вдоль моря на юго-восток. Слева от дороги, постепенно приближаясь к морю, тянулась возвышенная гряда Кеш-бурун, как ее называли местные жители. Выйдя к морю, она обрывалась каменистым мысом высотой саженей в двадцать.

Спустившись с Кеш-буруна на ровную низменность шириной версты в две, дорога вышла к новой гряде — Кара-бурун, которая, вдавалась в море каменистым мысом Панагия, а затем уходила под воду, оставив на поверхности вершины скал, самая большая из которых была похожа на косой турецкий парус.

Далее дорога пошла в гору, затем пересекла два оврага, спускающихся с южного склона горы к морю, и версты через две вышла на восточный склон горы, где был маленький аул.

С обрыва побережье просматривалось верст на десять — пятнадцать. Внизу ревело зимнее море, за спиной возвышалась гора, которую позже назовут Зеленой — по хутору урядника Зеленского. Справа к морю выходил глубокий овраг с очень крутыми склонами. А на восток раскинулась большая низменная котловина, в центре которой блестело соленое озеро, окруженное бельмами солончаков.

Суворов опять вернулся к разговору о возможном турецком десанте на таманский берег. Но Макаров попытался успокоить его. Он доложил, что капитаны двух подчиненных ему ботов прошлым летом промерили лотом все прибрежные воды. Промер показал, что вдоль берега проходит подводная гряда, которая препятствует подходу к берегу даже малых судов.

И все же Суворов решил, что берега Тамани надо прикрыть цепью приморских укреплений, чтобы оттуда наблюдать и оповещать о появлении турецкого флота. Первое из них он приказал построить на обрыве горы. Местность очень удобная — отличный обзор, неприступность с юга и запада, колодец с питьевой водой для гарнизона. А так как задача укрепления была ограничена — только наблюдать и оповещать, то и размеры его должны быть небольшими.

Не откладывая, Суворов тут же шагами определил размеры укрепления, отметил направление фасов, а штабной офицер нанес все это на клочок бумаги. В плане укрепление выглядело как редут почти правильной формы с размерами фасов 10 X 10 саженей. Каждый фас имел пушечную амбразуру и банкет (приступок у бруствера для стрелков). Ворота в вос точном фасе прикрывались земляным тваверсом (земляной бруствер для прикрытия ворот). Через ров перебрасывался сдвижной деревянный мост. А вокруг глазиса, прикрывая, укрепление со всех сторон, в три ряда волчьи ямы. По месту расположения укрепле ния Суворов и дал ему наименование Подгорного фельдшанца при соленом озере на горе.

Спустившись с горы Зеленой, Суворов проехал на восток вдоль берега верст восемь и поднялся на пологую возвышенность, южная оконечность которой выступала тупым мысом в море. Позже это место будет названо Железный рог. Здесь с высокого кургана окрестности видны на многие версты. Суворов указал заложить на этом месте второе приморское укрепление. В плане это был неправильный многоугольник с фасами 7X9 саженей. Это укрепление Суворов назвал тоже по местности Пещаным фельдшанцем близ соленого озера.

Дорога повела далее на восток и все так же вдоль моря, по целинной степи, по увалам и балкам, из которых иногда выскакивали дикие козы. Порой среди; серой полыни мелькала шубка лисы, и казаки провожали ее пронзительным свистом. Из-под копыт лошадей то и дело выскакивали зайцы и, положив на спину уши, кубарем катились в ближайшую балку. Начинай от Тузлы, восточный ветер дул все время в лицо, вышибая слезу и срывая шляпы-треуголки, клонил под копыта прошлогодние травы да раскачивал на курганах ковыльные островки. Верст через семь путники выехали к большому соленому озеру. Когда-то оно было заливом Черного моря с гаванью рядом стоящего боспорского города. Но затем море забило песком вход в залив, и тем самым он превратился в озеро. Проехав по песчаной косе, отделявшей озеро от моря, Суворов поднялся на высоту, где были развалины турецкого замка Кизил-Таш, осмотрелся. Прямо на восток на сорок верст в длину и тринадцать в ширину простирался Кубанский лиман, который в те годы считался устьем Кубани. Зимние холода уже частично сковали его, особенно у берегов и на мелководье.

Справа, за узкой и длинной песчаной косой Джеметейской, которую позже назовут Анапской, темнели волны Черного моря. Между оконечностью косы и песчаным мысом был пролив шириной до трехсот саженей, который турки называли Бугаз, то есть горло. Позже и вся здешняя местность примет это название — урочище Бугаз (Бугае).

Вдали за лиманом, там, где начиналась коса, на возвышенности виднелись домишки аула Джеметей, перед которым темнел вал турецкой батареи, прикрывающей пролив и подступы к Анапе.

Вот и закончилась рекогносцировка. Суворов на это затратил немногим более недели.

Наступило 13 января 1778 года ( 25 января по новому стилю). 

Рекогносцировка местности для создания Кубанской кордонной линии генерал-поручиком А.В. Суворовым продолжалась в  январе- феврале  1778 года.

Суворов  продолжил рекогносцировку местности направляясь по правому берегу реки Кубани вверх по течению и 29 января (9 февраля по новому стилю) прибыл на место последнего русского сторожевого поста , который за долго до посещения Суворовым организовали  беглые казаки после разгрома Булавинского восстания в пойме реки Кубани в месте слияния её с рекой Лабой.

Знаток А.В.Суворова и истории казачества на будущей земле Усть-Лабинской Михаил Иванович Петренко (сам потомственный казак) в своём "Проекте об увековечивании памяти А.В. Суворова на Кубани" в 1950 и 1962 г.г. (архив Усть-Лабинского историко-краеведческого музея УМ 1475) писал о первом приезде Суворова на место будущей станицы Усть-Лабинской.

Карта-схема в системе Гугл-карты прибытия А.В. Суворова в район строительства крепости Александровской

 составлена 31 января 2018 года краеведом, членом Русского Географического Общества Савенко С.М.

С 29 января 1778 года Суворов лично руководил строительством крепости, которую согласно-приёмо-сдаточного акта

назовёт "Александровской" в честь будущего императора Российского Александра Павловича Романова.

На карте-схеме крепость Алексндровская (с 1794 года Усть-Лабинская) находится в центре Кубанской оборонительной линии и занимает важное стратегическое значение. Это понимал А.В. Суворов.

Тем более, что естественный высокий правый берег реки Кубани (до 45-50 м над урезом воды) являлся непреодолимой преградой

для отражение атак неприятеля с юга.

  Историк Виктор Александрович Соловьёв (1925-2013) пишет стать. в краевой газете "Кубанский курьер"  за 20 марта обширную статью

 о крепости Усть-Лабинской.

 Приводим отрывок о строительстве А.В. Суворовым крепости Александровской в 1778 году:

" ...И так, возвратимся в один из дней начала весны 1778 года, когда строительный отряд во главе с А.В. Суворовым после окончания строительства фельдшанца  Гавриловского остановился лагерем на возвышенности, нависшей над широкой лощиной, плавно спускавшейся к берегу Кубани (сегодня это начало улицы Лермонтова в районе Хатукаевского моста через реку Кубань (авт.).

Это место по определению Суворова, вполне подходило под строительства очередного укрепления: дрова - в лесу, росшем в лощине, вода - в реке, в степи подножный корм для лошадок и порционного скота.. Да и сама местность была здоровой.

В плане укрепление выглядело неправильным многоугольником со сложным профилем. На линии оборонительных сооружений возвышались три полных бастиона и один полубастион. Спускающаяся к реке небольшая лощина, по которой должны были солдаты ходить к Кубани брать воду и поить лошадок, прикрывалась тремя траверзами, сделанными из двойного плетня, с земляной засыпкой.

Кроме вала с турами и выкопанного перед ним оборонительного рва, по дну которого стоял палисад из острозатёсанных брёвен, укрепление прикрывалось с поля тройной цепью волчьих ям, укрытых камышом и ещё одного рва. Ворота были в восточной части, перед которыми солдаты построили через ров подъёмный мост...".

   (Продолжение следует)

 

●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●

 

                                                                            Настоящее

                                                                           (1920 -2017 г.г.)

 

                                     

 Пояснения  к схеме реконструкции местоположения Усть-Лабинской ( Александровской) крепости

                                                 на основе спутниковой схемы от 26.02. 2017 г.

                                                                Автор: краевед, член Русского Географического Общества Савенко С.М.

I.      Бастионы №№ 1 – 6  ( обозначены красным цветом);

II.   Объекты, обозначенные цифрами синего цвета:

7  - Памятник Александру Васильевичу Суворову и его солдатам, на месте 3-го бастиона,

       пересечение улиц Д. Бедного и Суворова, сооружён в 1978 году

       (архитектор памятника – художник В.М. Боритько , художественные работы В.И. Сметанина).

8 – Братская могила мирных жителей и вместе с ними пионера-героя

     Муси Пинкензона,  расстрелянных гитлеровцами в январе 1943 года

     (начало ул. Суворова);

9Блокгауз и платформа с двумя пушками на приречном полубастионе

      (реконструкция 2006 г.);

     10 - Административное бревенчатое здание музейного комплекса

       « Крепость Усть-Лабинская (Александровская)».

     11- Восточные ворота крепости построены генерал-поручиком

        А.В. Суворовым в 1778 году ( ул. имени Героя Советского Союза,

        военного лётчика Николая Францевича Гастелло);

    12Западные ворота крепости, построенные под руководством

        генерал-аншефа Ивана Васильевича Гудовича (1792-1793 г.г.);

      (начало улицы Гастелло между бастионами 1 и 2);

13 – Въезд в мемориальный комплекс «Крепость Усть-Лабинская

        (Александровсская) на пересечении улиц Коммунаров

         и Лермонтова (спуск к Хатукаевскому мосту);

В правом, верхнем углу, схемы, по ул. Д.Бедного расположен православный храм

святого преподобного Сергия Радонежского РПЦ.

 

Составил краевед                                                                           Савенко С.М.

 

                                                                                             26.02.2017 г.

 

 

                    Это фотография Святослава Певневца. Она выполнена с помощью летательного аппарата под названием "КВАДРОКОПТЕР".

Перед нами два приречных полубастиона суворовской Александровской крепости: № 1 (на нём построен в 2006 году бревенчатый блокгауз) и № 2 (в левом верхнем углу фотоснимка, где белеет памятник 370 жителям станицы Усть-Лабинской, расстрелянных в январе 1943 года. В их числе  еврейская семья Пинкензон с подростком Мусей, который перед расстрелом играл Интерноционал на глазах у изумлённых гитлеровских палачей.).

1 июля 2005 года поэт из г. Усть-Лабинска Сергей Фёдорович Помаз напишет стихотворение Александровская крепость.

Александровская крепость

Сергей Помаз 2

                           Кубань светла и колосится рожь.
                           Ее святыни, как огня молитва
                           И кто из нас на предков не похож,
                           Мы как они стоим на поле битвы.

                           Глаз полководца свой оставил след-
                           Довольно привлекательная местность.
                           И ради славы будущих побед
                           Возникла Александровская крепость.

                           Но не назло, а только вопреки
                           Смертельно- разорительным набегам,
                           Ведь выкованы русские штыки,
                           Не для того, чтоб воевать с соседом.

                           И летопись времен, как откровенье
                           Из недр земли за памятью встает.
                           И в трепетном покое и волненье
                           Моя душа о Родине поет!


                                           1.07.2005 г. Суворовский день
                                              в Усть-Лабинском районе

 

 

                                                                  (Продолжение следует....)           

 

 

                                                                            

            

 ▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬

                                                                                  Будущее

                                       (как сохранить память и остатки крепости для потомков)

                                                                                                                                ?  ?  ?